Собака

Бог создал небо и землю, создал океаны и моря, создал многочисленных животных, растения и присел отдохнуть. К нему подошла собака и положила ему голову на колени, он ее погладил и сказал:

— Вот и настал час, когда и тебе надо отправляться на землю.
— Но я не хочу туда.
— Почему?
— Там нет такого существа, которому я была бы предана.
— Хм — задумался Господь — Беги на землю и принеси мне кости тех животных, которые тебе нравятся, из этих костей я сделаю тебе такое существо.

Собака побежала на землю и принесла кость льва, кость тигра, кость лошади, кость лисицы, зайца и кости многих других зверей. Это были: смелость льва, напористость тигра, доброта лошади, хитрость лисицы, прыткость зайца и так далее.

Бог взял все эти кости и создал через некоторое время человека…

— Ну как? — показал он человека собаке — Нравится?

Собака подошла к человеку и положила голову ему на колени. Бог кивнул и вдохнул душу в человека, так они и ушли вдвоем на землю.

Но иногда Бог смотрит сверху на людей, понимая, что все в них есть и смелость, и хитрость, и ум, но большинству не хватает преданности, обычной косточки собаки…

Я осматриваю пустой дом, выключаю свет, беру легкую сумку, закрываю дверь и выхожу на улицу. Собаку что ли правда привезти, совсем тошно — проносится мысль в голове. На улице еще темно, осень тут ощущается только в виде уменьшения светового дня. Свободные дороги и шоссе, ведущие в Тель-Авив, говорливый шофер араб и полудрема.

Аэропорт с утра кипит и бурлит, кто-то молится, кто-то ест, кто-то спит. Туристы и бизнесмены, священники и пенсионеры, дети и взрослые, все разные и все похожие. Регистрируюсь и прохожу таможню…

— Вы насовсем? — задает идиотский вопрос сотрудник службы.
— А надо насовсем?
— Не знаю.
— И я не знаю.
— Что вы не знаете?
— Не знаю, что вы знаете или не знаете.
— Ясно — отдает он мне документы — Счастливого пути.
— И вам — забираю я документы.

Каждый пытается посоревноваться тут в остроумии, задавая идиотские вопросы и рассуждая о вещах космического масштаба, порой даже не зная, как работает обычный выключатель в квартире. Как говорил Гия- «грузин или вор или академик», про евреев можно сказать: Еврей или конченный идиот или гений, другого не дано. Нет полумер и середин, если вы посередине, вы полукровка без перспектив на безумие и на мировое признание.

У выхода на посадку уже сидят люди, их немного, большинство как обычно сидят на полу, национальная черта. Я тоже начинаю к ней привыкать и усаживаюсь на пол, достаю ноутбук и погружаюсь в свои мысли. Не замечаю, как начинаю дремать, я практически не сплю, поэтому периодически отключаюсь, как плохо работающий прибор. Кто-то толкает меня, показывая, что начинается посадка на Ларнаку. Я закрываю ноут, поднимаюсь и бреду за всеми, сонными и тупящими в свои телефоны. Последние СМСки и сообщения в фейсбуке, лететь всего час, но для современного человека выпасть на час из объятия соц. сетей и мессенджеров — это целая вечность. Твиты, лайки, посты, ретвиты и так далее, стали лучшими друзьями, порой блогу человек более предан, чем живому существу.

Я размещаюсь у окна и снова открываю ноутбук, включив режим полета, надеваю наушники и ухожу в себя. Проходит несколько минут и меня кто-то трогает за плечо, я поворачиваю голову, передо мной стоит красивая женщина лет сорока…

— Да? — снимаю я наушники.
— Вы по -русски говорите?
— Допустим, чем обязан?
— Вы не могли бы пересесть.
— С какого это перепуга?
— Просто — она замялась.
— Просто что?
— Мне нравится летать, сидя у окна.
— А мне нравится летать частным Фальконом, но деньги есть только на это, и что теперь?
— Я просто спросила, извините.
— Ладно, присаживайтесь на мое место, если это вам так принципиально — привстал я с кресла и пропустил ее к окну, видя что ей действительно до чесотки хочется к этой злосчастной дырке со стеклом.

Когда все уселись, я снова надел в наушники и погрузился в свои тексты. Через несколько минут эта дама опять дотронулась мне до плеча, только теперь уже с другой стороны.

— Вы издеваетесь? Теперь вам куда надо? За окно? — снял я наушники в очередной раз.
— Нет, просто взлет, пристегнитесь — пожала она плечами.
— Спасибо — пристегнул я ремни. И мне стало как-то неловко, гребаная язва реально делает из меня неврастеника, который раздражается по малейшему поводу — Вы извините, просто не люблю когда ко мне прикасаются и отвлекают.
— Я понимаю — улыбнулась она.

Самолет набирает скорость легко поднимаясь в воздух. Странное ощущение внутри, с одной стороны как-то грустно, хотя улетаю всего на день, а с другой хочется чтобы этот самолет унес подальше от этой страны. Любая восточная страна имеет одно и тоже свойство. Если ты остаешься в ней, то до конца жизни ты враг и чужак, если бежишь из нее, то ты трус. И каждый день ты делаешь выбор между одним или другим.

Соседка в это время достала тетрадку формата А4 и ловко карандашом начала что-то рисовать, периодически глядя в иллюминатор. Теперь стало ясно, почему она так рвалась на это место. Хуйдожница, очередная еврейская творческая натура с претензией на гениальность. Судя по тому, как двигалась ее рука, ей надо было  работать принтером, скорость как у хорошего HP.

Подошла стюардесса:

— У вас все нормально?
— Да — пожал я плечами.
— Что-нибудь нужно?
— Да.
— Что? — оживилась она, видно, что ей было дико скучно, лететь всего час и никому ничего от нее не нужно было, а тут удача в моем лице.
— Покоя.
— Что, простите?
— Покоя…
— У нас такого нет — сухо сказала она.
— И у вас его нет — вздохнул я.
— Может что-нибудь другое?
— Нет, спасибо.

Она пожала плечами и по пошла по проходу, виляя бедрами.

— Интересно пишите — не отрываясь от листа и рисуя, сказала соседка.
— Что?
— Я подглядела, что вы пишите, извините, просто я дико любопытная.
— Как и все народонаселение Израиля.
— Вы насколько я понимаю тоже к нему принадлежите.
— Я давно принадлежу только сам себе.
— Это грустно…
— Нормально.
— Ну как? — показала она мне листок на котором был нарисован трудно различимый пейзаж с высоты полета, слегка прикрытый облаками.
— Честно?
— Всегда надо говорить честно.
— Хрень…
— Я тоже так думаю, — оторвала она листок, сложила его и убрала в сумку — И снова начала что-то рисовать.
— Зачем вы это делаете, если все равно хрень получается?
— Дочка увлекалась этим занятием, я не понимала этого, а вот теперь наверно поняла. Это очень расслабляет, уводит куда-то негативные мысли и страхи. Я боюсь летать, поэтому в самолете рисую. Вы тоже?
— Что я тоже?
— Боитесь летать.
— Я давно ничего не боюсь, я свой страх давно убил.
— По вам видно.
— Что по мне видно?
— Взгляд как у Фрейда, полного психа — рассмеялась она.
— Не боитесь?
— Чего?
— Ну мало ли, псих выкинет вас с вашими картинками в иллюминатор и дело с концом.
— Неа, не боюсь, я верю в судьбу, поэтому я точно не умру сегодня.
— Верите в судьбу и при этом боитесь летать, кто еще из нас псих — вздохнул я и уже хотел надеть наушники, но эта трещотка заговорила снова.
— Одно другому не мешает. Вы любите собак? — неожиданно спросила она.
— Да.
— У вас есть собака?
— Да, но она в Москве, я не могу пока ее привезти.
— Почему?
— Жизнь у меня веселая…
— А какая порода?
— Чау-чау…
— Ну точно, я угадала, у вас даже собака как у Фрейда! — снова рассмеялась она.
— Я ненавижу психологов.
— А я вот как раз за собакой лечу, смотрите — достала она она телефон и открыла альбом.
— Это что? Дворняжка что ли?
— Это Ханаанская собака, такая была у Иезавели, царицы, жены Ахава царя Израиля.
— Как все сложно. И зачем она вам?
— Не знаю, мне приснилась такая собака, вот я решила ее приобрести.
— На Кипре? Если она израильской породы, зачем лететь на Кипр?
— Подходящий щенок оказался только там.
— Да, просто собаку купить нельзя, нужно обязательно Ханаанскую и с Кипра — рассмеялся я.
— Просто…- замялась она и как-то испуганно посмотрела на меня.
— Нет, ваше дело, я так сказал, не обращайте внимание.
— Я говорила, я верю в судьбу. В том году, примерно в это же время моя дочь со своим мужем полетели на Кипр, я толком не знаю, что там произошло, но у нее начались преждевременные роды, и в конечном я потеряла сразу двух близких — дочь и не родившегося внука, вот… Я как в кому впала. Муж ушел к другой, сказал, что устал меня такой видеть. Предал.
— Изменил…
— Нет. Это не измена, это предательство, измена — переспал и все, а тут. Предательство, когда в горе человек бросает тебя, мог немного и подождать. В общем, я со всем этим справилась… Как вам этот? — показала она очередной рисунок.
— Еще хуже, чем первый.
— Вы ужасный критик, ни капли лояльности.
— Я таких слов не знаю.
— В общем, я так подумала, что если мне приснилась эта собака, может это знак. Я как дура рассуждаю, да?
— Есть немного, но мы все с приветом, так или иначе.
— Это не утешает. Если честно, я очень люблю детей и хотела бы еще ребенка. Мне ведь всего 38, как думаете это возможно?
— Ха-ха-ха — я чуть не уронил ноутбук — Ну вы даете. Я что похож на гинеколога или акушера? Вы не по адресу. Я скорее не тот, кто дает жизнь, а тот кто отнимает ее.
— Нет, я просто…- замялась она.
— Не обращайте внимание, это нервное. Начните с собаки, как запланировали, а там… — улыбнулся я.
— Так и сделаю.

Она снова начала что-то рисовать, я же продолжил стучать по клавиатуре. Самолет тем временем уже подлетал к Ларнаке, кто-то просыпался, кто-то начинал осматриваться по сторонам, предвкушая скорейшее выход из лона железной птицы. Легкое прикосновение, прыжок, еще одно одно касание и мы приземлились. Стандартные объявления и все медленно начали покидать салон самолета. Выйдя в здание аэропорта я включил телефон, сзади послышался знакомый голос:

— Извините, всего хорошего вам — я обернулся, передо мной стояла эта женщина.
— И вам…
— Вот возьмите, подарок — протянула она листок, на нем была изображена ханаанская собака- Спасибо, вот это уже ничего — улыбнулся я.
— Я рада, что вам понравился рисунок — ответила она улыбкой и пошла в сторону стоек.
— По Фрейду — крикнул я, и она обернулась — Собака снится к детям. Подарок вам…
— Спасибо…- пристально посмотрела она на меня

Я бреду к машине, выйдя из сумасшедший суеты аэропорта Ларнаки, возможно действительно стоит привезти собаку, будет хоть одно существо, которому можно верить, и которое не предаст, которое провожает с надеждой на скорую встречу, встречает и ждет каким бы ты не был, и где бы тебя не носило…