Команда, или о вреде Программистов

Ликеро — водочный террор

… и опять пошла реклама очередных подгузников. Потом реклама «Сникерса», потом — заставка балета «Лебединое Озеро», а потом, наконец, появилась заставка телевизионных новостей.

— Смотри, — глухо сказал Покровский мрачным голосом, — сейчас про ЭТО будет.

На экране появилась похожая на селедку дикторша, и забормотала себе под нос, держа в напряженных ручонках листки с текстом:

— Волна террора прокатилась по планете. Вот уже четыре дня террористами захвачен ликеро-водочный завод в подмосковном городе Лотошино. До сих пор террористы никак не сформулировали свои требования…

— Во, представляешь? — оживился Покровский. — Трагедия! У них там заложники! Кааашмаррр!

— И за этим ты меня вытащил с отдыха? — от Покровского я, конечно, ожидал чего-то подобного, но не думал, что это будет ликеро-водочный террор. — Серега, я сидел на даче, без телевизора, между прочим, никого не трогал, ходил на рыбалку, копался в огороде… «Холод, срочно приезжай ко мне! Давай-давай, собирайся, засовывай свою задницу в машину, и прямо сейчас — в Москву!» Да ты обалдел!.

Покровский едва успел открыть рот и набрать воздуха для оправданий, как дикторша на экране переложила листки в руках, и забормотала с новой силой:

— Вчера в США, близ города Вашингтон, округ Колумбия, неизвестным русским террористом был захвачен центр управления запуском межконтинентальных баллистических ракет. До сих пор террорист никак не сформулировал свои требования.

— Вот! Слышал? — Покровский торжествовал. — Ну, ради ЭТОГО стоило бросить твою подмосковную песочницу, и приехать сюда! Знаешь, кто этот террорист?

— Кто?

— Рамхак. Рома Хади. Наш ведущий программист! Он свой язык написал — РХ++ — так ему Нобелевскую премию за него дали. Ну, он тогда — уж две недели назад как -уехал в Урюпинск — праздновать — и до сих пор не вернулся. И в редакцию не звонит больше…

Не успел я переспросить Серегу, почему это он так уверен в личности террориста, как он протянул мне пачку бумажек.

— А это что, Серег? — меня вдруг охватило скверное предчувствие какой-то подпольной пакости. — БИЛЕТЫ НА САМОЛЕТ В США!? И что мы там будем делать?

— Поправочка, Холод — Серега был жутко доволен произведенным впечатлением, — не МЫ, а ТЫ будешь делать. Сегодня утром к нам обратились люди из ФСБ, и потребовали, чтоб мы своего Рамхака немедленно вернули в Москву, пока он Третью Мировую не начал. Поэтому ты летишь туда.

— А ты? — я всё ещё не мог поверить в вероломство Покровского. — А что ты?

— А я… — Серега замялся. — Ну, я не могу в Америку. Я же ещё даже не женат. И потом: у меня другая задача. Вот, сегодня когда приезжали ФСБшники, так они сказали, чтоб я… террористов на ликеро-водочном заводе обезвредил. Завтра же! То есть, уже сегодня. Вот. Так что сейчас отвезу тебя в аэропорт, и поеду их обезвреживать. Собирайся!

Потому, что мы банда, или велком Америка

…»просим Вас оставаться на своих местах до полной остановки двигателей». Аэрофлотовская стюардесса, вильнув сухим и кривым задом, прошла через салон, и навсегда пропала где-то в хвосте самолета. Двигатели затихли, и к моему «Туполеву», тихо урча, подъехал трап.

Аэропорт оказался почти таким же, как и «Шереметьево-2» — по крайней мере, бомжи в нем были точно такие же. Первые два бомжа прошагали со мной через всю территорию аэровокзала, до самого ближайшего магазина, поэтому мне пришлось подарить им зубную щетку «Спутник» и флакон одеколона «Красная Москва», чтоб отстали. Впрочем, то и другое я спер в самолете. А в магазин мне надо было зайти по понятным причинам: во-первых, хотелось есть, а во-вторых, надо было узнать последние новости о Рамхаке.

Я зашел в магазин — несмотря на весьма и весьма скромные размеры — с нашу булочную, примерно — это оказался почти что супермаркет. Огромный выбор каких-то невразумительных шоколадок, булочек, тетрапаков с кефирами и прочим молоком, и — в довершение всего — гигантский мясной отдел. На крюках под кондишеном висели копченые свиные ноги, ребрышки и рулеты. Слева, над стойкой бара, и, по совместительству, над здоровяком — барменом, висел телевизор. Бармен, сидя спиной ко мне, смотрел новости. Дикторша CNN вещала на всю Америку по-английски:

— Волна террора прокатилась по планете. Вот уже пять дней в России, в подмосковном городе Лотошино, террористами захвачен ликеро-водочный завод. До сих пор террористы никак не могут сформулировать свои требования…

Неожиданно голос дикторши разорвал грохот выстрелов и жуткие, леденящие душу крики. Стреляли калибра из двенадцатого, где-то совсем рядом — может быть, даже в соседней комнате. Запахло пороховой гарью. Мой аппетит моментально пропал, а инстинкт самосохранения заработал. Я прыгнул под стойку, и закрыл голову руками. Стрельба сотрясала стойку, стаканы дрожали.

— Э, парень, вылазь! — голос бармена вернул меня к жизни. — Ты чего туда залез?

— Так стреляют же, — мой голос оказался неожиданно писклявым. — заденут… Вечно у вас в Америке стрельба и мафия, сплошной рекет. Убить могут.

— Так ты русский? — Выстрелы и крики тем временем не прекращались. Бармен заулыбался, и, подав мне руку, вытащил из-под стойки. Здоровенная ручища показалась мне знакомой…

— Сайдекс? А ты сюда как попал? Ты не на учебе в Праге? — только тут я понял, что всё это время бармен говорил со мной по-русски. — Ты тут чего делаешь?

— О, Холод прилетел, — Сайд заулыбался. — Учеба — учебой, а работать тоже нужно. Вон, видишь, какой у меня бизнес. Самый — самый лучший магазин в черте аэропорта!

— Поняяяаатно, — я поднял, наконец, голову, но от каждого очередного выстрела и крика всё равно продолжал вздрагивать. — А что это грохает?

— Не что, а кто. Да не бойся, это наш, хе-хе, мясник работает. Он со Въетнама малость того, возбудимый стал. Агрессивный. Но специалист по мясу — классный. Видел? — Сайд кивнул на висящие вдоль стены деликатесы. — Всё свое, с заводов не возим, чужого не держим, андерстенд? Хочешь нашего монстра посмотреть? Да ты его и так знаешь!…- Сайдекс указал мне на дверь, ведущую в подсобку — выстрелы и крики раздавались именно оттуда. Мы подошли, и он приоткрыл её…

За дверью оказался маленький мясной цех, по колено залитый кровищей. На крюке в центре помещения висела истерзанная коровья туша. Грохнул ещё один выстрел, туша вздрогнула от попадания, и от неё оторвало кусок — очередной, видимо — мяса. Кровь обрызгала нас с Сайдом с головы до ног. Послышался очередной душераздирающий крик.

— Эй, Ядовитый, ты только посмотри, кто к нам приехал! — Сайдекс размазал кровищу по лицу рукавом, и зашел. Я проследовал за ним.

У противоположной стены стояла усатая-бородатая личность в бандане, белом, забрызганном кровью халате, накинутом на косую кожаную куртку, с помповым дробовиком, и в темных очках. Личность, неожиданно испустив очередной истошный крик, резко перезарядила ружьё, и с бедра, не целясь, снова грохнула по коровьей туше. Запах пороховой гари стал резче.

Я не успел ничего сказать. Личность сняла темные очки, и…

— Ядовитый! И здесь ты!

— Е-мое, Холод, дарова! — Ядовитый обрадовано шмыгнул, бросил ружье, и поздоровался. — А я, видишь, пока на каникулах, Сайдексу помогаю…

— А чего из ружья-то? — я недоверчиво смотрел на Ядовитого, словно он был частью моего очередного дурного сна.

— Так, это, чтоб специальность не растерять, опыт, сам понимаешь… А то как же я потом сяду в Унрыл-то играть? Что ребята скажут? — Ядовитый выглядел расстроенным.

— Аа, понятно. — Я, наконец, успокоился, взял себя в руки и тоже, как Сайдекс, локтем размазал кровищу по лицу. — А меня, вот, ФСБ прислало. Рамхака ловить будем. Как там дела с ядерными ракетами, а? Я новостей не знаю.

Сайд и Ядовитый помрачнели.

— Никто не знает, что у него там толком. Говорят, сидит в компьютерном центре, в подземном бункере на кнопке запуска ядерной ракеты по бывшему СССР. — Сайд расстроено покачал головой. — Ничего не требует, никаких заявлений не делает. И вообще молчит. Но и внутрь бункера никого не пускает. Это тут недалеко, под Вашингтоном, на старой ракетной базе «номер 2923908».

— Понятно. — У меня начал созревать смутный план действий. — Какой тут автобус до базы ходит?

— Смеешься? Там все дороги перекрыты. — Ядовитый тоже выглядел взгрустнувшим. — Как-то не хочется умирать всем миром из-за сумасшедшего программиста — земляка, который ещё и террорист, к тому же. Если только по бездорожью…

— Вот и езжайте вдвоем! Быстрее разберетесь. А мне работать надо! — Сайдекс уверенно всучил помповик обратно в руки Ядовитому. — Езжайте! Времени мало — работы непочатый край! Вдвоем и поедете. А меня клиенты ждут.

— Э, э, погоди, как-то ты всё быстро порешил. А на чем мы поедем? — я вернулся к реальности.

— Есть на чем, — улыбнулся в ответ Ядовитый. — У меня тут байк стоит во дворе — такой, что Харлеи отдыхают. И вааще, пока мы с тобой тут вместе перемещаемся — нас никто не тронет, — тут он угрожающе потряс ружъем, и полез куда-то под стол. — Потому, что мы — банда. Сейчас, погоди, бензопилу достану только, и поедем.

Там, где не ходят автобусы

Распрощавшись с Сайдексом, мы вышли во двор. Смеркалось. Он повел меня за здание магазина, к маленькой подсобной хатке. Поковырялся в замке старым ржавым ключом, покрутил что-то, и дверца в подсобку со скрипом открылась. Отдав мне в руки бензопилу, Ядовитый ввалился внутрь. Через минуту послышалось фырканье, из-за двери повалил дым, и Ядовитый выкатил во дворик потрясающего вида огромный байк с гигантской рулевой вилкой, фантастическим креслом с спинкой, и задним колесом, по меньшей мере, от Жигулей. Байк ревел и дымил. Ядовитый жестом попросил меня передать ему бензопилу, и приладил её в специальный карман справа, рядом с предусмотрительно убранным помповым ружьем. Приоткрыл кожаную сумку на боку — там оказались коробки с патронами, двенадцатый калибр.

— Садись давай, поехали! — он проорал это с громкостью реактивного самолета, но через рев мотора я его едва слышал. — Ехать до ракетной базы — часа три — четыре, там ещё кордоны миновать надо — учти. Так что поторопимся, двигай телом!

Я кое-как взобрался на железного коня Ядовитого, и мы понеслись вдаль от аэропорта, куда-то в постепенно темнеющие сумраки привашингтонских прерий. Ветер свистел в ушах. Что-то хрипело в моторе, спина Ядовитого наглухо закрывала мне обзор. Я окончательно расслабился, впился замерзающими от ветра руками в спинку мотоциклетного кресла, и, по-моему, заснул. Сколько я спал — не знаю.

Пробуждение моё наступило от окончательного растряхивания. Ядовитый свернул с шоссе на какой-то жуткий грунтовый проселок, и вот уже с пол-часа тряс нас по ней. Было глухо, темно и холодно. Единственная фара нашего чуда техники с трудом освещала проселочную дорогу.

— Холод, ты проснулся там? Всё, почти приехали. — Ядовитый на секунду повернул голову за плечо, ко мне. — Сейчас первый кордон будет, но нас за него просто так не пропустят. Проклятые капиталисты! Держись, будем пробиваться с боем! Ружье возьми!

— Как с боем, Ядовитый? Ты обалдел? Какое ружье? — я, тем временем, судорожно выглядывал из-за плеча Ядовитого на дорогу — там и впрямь показался полицейский кордон: сине-красные мигалки разрывали ночную темноту на части, слышалась непривычная, пропущенная через матюгальники буржуинская речь, виднелись контуры заграждений и машин. — Мы же кого-нибудь убить можем!

— Не боись, Холод, в патронах транквилизатор! Никого ты не убъешь — так, попугаешь только. — Ядовитый, не сбавляя хода, залез одной рукой за пазуху, и извлек две хоккейные маски — такие же, как в кино про Джека-Потрошителя. — На, надевай! И ружье достань! Патроны в сумке, помнишь?

Ружье-то я взял, но ответить на вопрос Ядовитого не успел — к тому моменту кордон был уже совсем близко. Ядовитый заорал страшным голосом, перекрикивая собственный мотоцикл, выжал газ, и мы понеслись в сторону заграждений, подобно древнему рыцарю Дону Кихоту, с ружьем вместо копья наперевес. Неожиданно нам в глаза ударили прожектора, и из ружья я стрелял уже вслепую — возможно, в кого-то и попал, потому, что крики со стороны кордона стали на порядок громче. И тут под колесо байка что-то попало, и мы с Ядовитым полетели через голову в придорожную канаву…

История Рамхака

В канаве было мокро и грязно — я это прочувствовал сразу же, как только очнулся. Перед глазами висела копна травы, растущая, видимо, из бортика канавы. Рядом, сжимая в руках сумку с транквиль — патронами, валялся Ядовитый. Его косуха вымазалась в грязи, и уже не казалась такой блестящей, а темные очки потерялись. Слышались крики полицейских, а наверху бегали блики фонарей.

— ТССС! Они нас ищут! Холод, они не должны нас найти! Где мотоцикл?

Подо мной лежало нечто жесткое и на ощупь вполне железное. Внутренняя ассоциативная система подсказала, что это, возможно, и есть искомый Ядовитым объект.

— Вот он, подо мной валяется! Ты что, не чувствуешь?

Ядовитый повернулся, и начал копаться в темноте и грязи. Потом оторвался, и расстроено откинулся на борт.

— Вот ведь блин, — голос Ядовитого дрожал. — Бензопила погнулась в кармане — байк на неё упал. Не пригодится больше, не поработать мне с ней, родимой, над вырезками и ребрышками говяжьими. И кардан сломался. На две части. — он показал мне кусок толстенной железяки, и машинально сунул его в здоровенный карман косухи. — Каюк мотоциклу. Знаешь, Холод, я на следующее лето к Сайду в магазин работать больше не пойду — неохота. Поеду лучше на Кубу — там сигары, женщины и работа по специальности…

— Ага. Кубинским Гуэрилльос в лесах помогать. — шепотом огрызнулся я. — Ты уж лучше скажи, коммандос наш разлюбезный, что теперь делать будем. — У тебя права-то, кстати, на вождение мотоцикла есть?

— И на оружие тоже нет, — ответил в тон Ядовитый, и диковато захихикал.

Тем временем крики над канавой стихли, а фонарики пропали — видимо, нас искали уже где-то поодаль.

— Ползти надо, — заявил Ядовитый. — По направлению вдоль дороги, то есть — в нашем случае — по дну канавы. Пока нас снова здесь искать не стали. Поехали? — он встал на карачки, повернулся ко мне задом, и почавкал на четырех костях по дну нашего арыка.

Я заткнулся, повесил ружье на ремень за спину, чтоб не измазать сей благородный девайс окончательно, и пополз вслед за ним.

Минут через пятнадцать ползти мы окончательно устали. Было принято решение вылезти на дорогу, и, прикидываясь местными жителями, напрямую идти к бункеру ракетной базы. Благо, когда мы вылезли, не обнаружили ни души.

Дорога ко входу в бункер ракетной базы заняла минут десять — она выглядела как крохотный курганчик посреди поля, у входа стоял открытый армейский джип и двое часовых. Я не спрашивал Ядовитого, откуда он знал, как идти к бункеру — это не имело значения. Меня больше интересовало другое.

— Ядовитый, и что мы теперь будем делать?

— Как что? Теперь надо убрать часовых. — к Ядовитому вернулась обычная уверенность в себе. — Дай-ка мне ружье…

Два выстрела — два попадания. Часовые успешно легли у стен бункера, и мы подошли к ним. Здоровенные американские Джи-Аи храпели здоровым детским сном. Я порылся в карманах одного из них, и нашел ключи от джипа.

— О! — Ядовитый повеселел ещё больше, когда увидел табличку, наспех приклеенную на дверь бункера. — Ты только посмотри на это!

Табличка гласила:

Табличка гласила:

Danger! Do Not Enter! Russian Nuclear Terrorist Inside! Nuclear Hazardous!

— Теперь вижу — мы по адресу. Ну что, пойдем? — Ядовитый уверенно потянул на себя дверь в бункер, и первым вошел в плохо освещенный проход. Мне оставалось только последовать за ним.

В конце коридора оказалась небольшая зала, заставленная компьютерами — это и была главная и единственная комната компьютерного ракетного центра. Там, впрочем был совершеннейший разгром. По полу катались бутылки из-под «Балтики». Многие компьютеры также валялись на полу с разбитыми мониторами, единственный, похоже, в помещении, пластиковый офисный стул валялся здесь же по частям, а в дальнем и самом темном углу сидел… Рома

Хади, Рамхак — с огромной трехлитровой банкой самогона в обнимку.

— А ну вставай! С самой России за тобой приехали, гадина! Вот ведь гад, и где он тут только «Балтику» взял. — Ядовитый поднял Рамхака за шкирма, и прислонил к стене. Тот, впрочем, не упал, и даже самогон не выронил, а даже открыл глаза, и…

— Щас как дам… Больно… Капиталистическая свинья, вот. — Рамхак дыхнул на Ядовитого своим «заспиртуй бабочку». Такого обращения тот, естественно не стерпел.

— Ах ты паскудина, Родину позоришь, террористище международный! — Ядовитый неожиданно выхватил из-за пазухи кусок кардана, припрятанный ещё в канаве, и огрел им по голове неподготовленного Рамхака. Тот икнул, и упал, потеряв — таки банку с самогоном. Самогон разлился по всему бункеру, и стек в аккуратные лужицы у стен.

— Хватай его под мышки, и пошли отсюда. — Ядовитый выбросил кардан, и поднял мычащее тело с пола, а я подхватил.

Мы вынесли Рамхака на свежий воздух, и кинули в кузов джипа, ключи от которого нам так предусмотрительно подарил патруль. Уже рассвело. Я сел за руль, завел машину, и повел в сторону города. Ядовитый нашел под сиденьем бутылку «Будвайзера», и уже вальяжничал: открывал её об ствол своего бывалого помповика. Наконец открыл, отхлебнул, и протянул мне:

— На. Бодрит, как Мадрид. И улыбнись, наконец — мне, ветерану Вьетнама, надоело видеть твою кислую харю.

Я вспомнил цепочку событий, произошедших со мной за последние три дня, поперхнулся пивом, и неубедительно состроил улыбочку.

— То-то же, — Ядовитый забрал у меня пиво. — Всё, харош, ты за рулем!

Дорога в магазинчик Сайдекса прошла без приключений, её я особо описывать не буду. Припомню, впрочем, что Рамхак в кузове успешно пришел в себя, и даже пытался петь что-то нестройным голосом. Так же не буду заострять своё внимание на том, как мы распрощались с Ядовитым и Сайдексом, и, как упаковав Рамхака в огромную коробку из-под холодильника, сдали в багаж, чтоб не покупать сразу два билета в Москву…

Хапу Енгд

— И что, он летел сюда прямо в коробке? — Покровский явно был заинтересован. — Обалдеть! Я был в госпитале ФСБ — его выпишут, как только пройдет сотрясение мозга. Сильно вы ему по башке дали. Он сам, между прочим, говорит, что ничего не помнит — мол, приехал в Урюпинск, пошел, с друганами посидел, потом они в клуб поехали — праздновать дальше, потом что-то он там ещё, с какими-то беспутными женщинами… И никакого Вашингтона или ракетного бункера он не помнит — детектором лжи проверяли, не врет! Мне клялся, что если б приехал в Вашингтон хоть на денек — первым делом купил бы себе фирменный дистрибутив Win’98, на пятидюймовых дискетках — на память. Во парня торкнуло с этого самогона…

— И не говори, Серег, — я блаженно отхлебнул кофе, поправил на груди медаль «за заслуги перед Отечеством», и нажал на кнопку телевизионного пульта. Телеэкран вспыхнул, перед нашими глазами появилась заставка «Вестей», и ведущая заговорила:

— Волна террора прокатилась по планете. Вот уже десять дней в подмосковном городе Лотошино, террористами захвачен ликеро-водочный завод. До сих пор террористы никак не могут сформулировать свои требования…